Следите за нами в
Главная » Культура » Писатель Алексей Сальников получил литературную премию «Нацбест» за психоделический роман об автослесаре и теперь выплатит ипотеку (ОТРЫВКИ)

Писатель Алексей Сальников получил литературную премию «Нацбест» за психоделический роман об автослесаре и теперь выплатит ипотеку (ОТРЫВКИ)

2 года назад
Просмотров: 31
Комментариев: 0

 

Писатель Алексей Сальников получил литературную премию «Нацбест» за психоделический роман об автослесаре и теперь выплатит ипотеку

Dmitry Rozhkov / wikipedia.org

В Санкт-Петербурге назван лауреат общероссийской литературной премии «Национальный бестселлер — 2018».

В финал конкурса вышли пять писателей: Алексей Сальников с книгой «Петровы в гриппе и вокруг него», Василий Аксенов («Была бы дочь Анастасия»), Мария Лабыч («Сука»), Анна Старобинец («Посмотри на него») и Дмитрий Петровский («Дорогая, я дома»).

В этом году победителем был назван писатель Алексей Сальников, автор психоделического романа «Петровы в гриппе и вокруг него». С этим же романом в 2017 году писатель вошел в число финалистов премии «Большая книга».

Финал конкурса состоялся на Новой сцене Александринского театра. Победителя выбирало жюри прямым и открытым голосованием во время церемонии вручения награды. В состав жюри вошли художник Татьяна Ахметгалиева, главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов, прошлогодний победитель «Национального бестселлера» Анна Козлова, профессор университета Сорбонна Элен Мела, музыкальный критик Борис Барабанов, а также рэпер Хаски.

По условиям конкурса, Сальников получит премию в миллион рублей. Выйдя на сцену с благодарственной речью, он отметил, что может закрыть этими деньгами ипотеку, сообщает «Екатеринбург Онлайн».

«Я думаю, я не первый человек, который стоит на этой сцене и думает закрыть «Нацбестом» ипотеку. Спасибо», — сказал Сальников.

Нашумевшая книга Алексея «Петровы в гриппе и вокруг него» — роман о том, как близки друг к другу быт и бред. Он повествует о семье автослесаря из Екатеринбурга, который болен гриппом и возвращается с работы домой в троллейбусе. Дома его ждет бывшая жена-библиотекарь и сын, тормозной ботаник. На этом нормальное в книжке заканчивается, и начинается фантасмагория. С участием катафалка, комиксов, аспирина, елки, детских воспоминаний, не обходится и без пьянки и серийных убийств.

Открывавший церемонию вручения наград бессменный ведущий «Нацбеста» музыкальный критик Артемий Троицкий назвал этот роман «психоделическо-сюрреалистическим гриппозно-алкогольным бредом по поводу патологической современной российской жизни», пишет «Фонтанка».

«Читать это нелегко, но можно, — резюмировал Троицкий. — Напоминает писателей-нонкомформистов — Венедикта Еврофеева, Юрия Мамлеева, Сергея Довлатова. С момента, когда главный герой открывает дверь подъезда, до момента, когда он попадает в свою квартиру, проходит четыре страницы. Однажды ему требуется найти таблетку аспирина. На поиски уходит семь страниц. Это по-настоящему круто».

Произведение было тепло встречено критиками. Роман назвали бесспорным успехом в поисках языка, адекватного современному сознанию. Литературоведы, критики и издатели, отбиравшие произведения в финал, дали Сальникову 12 баллов на фоне 5-6 у других авторов. В итоге с тремя из шести голосов Алексей Сальников победил в финале.

Отрывок из романа «Петровы в гриппе и вокруг него» Алексея Сальникова

Перед вручением одной из главных российских литературных премий — «Фонтанка» вместе с оргкомитетом «Нацбеста» опубликовала отрывки из романов, вошедших в шорт-лист. Среди них был и отрывок из «Петровы в гриппе и вокруг него».

Глава 1. Артюхин Игорь Дмитриевич

Стоило только Петрову поехать на троллейбусе, и почти сразу же возникали безумцы и начинали приставать к Петрову. Был только один, который не приставал, — тихий пухленький выбритый старичок, похожий на обиженного ребенка. Но когда Петров видел этого старичка, ему самому хотелось подняться со своего места и обидеть старичка еще больше. Вот такое вот его обуревало дикое, ничем не объяснимое чувство, тесная совокупность мохнатых каких-то дарвиновых сил с достоевщиной. Старичок, замечая на себе внимательный взгляд Петрова, робко отворачивался. Но сей дедуля являлся, так сказать, постоянным сумасшедшим, его Петров встречал то и дело едва ли не с детства, даже вне общественного транспорта. Другие сумасшедшие вторгались в жизнь Петрова только по разу, будто единожды за тридцать лет вырвавшись с восьмого километра Сибирского тракта, спешили на третий троллейбус, чтобы сказать Петрову пару ласковых — и пропасть навсегда.

Была старушка, уступавшая Петрову место на том основании, что он, Петров, инвалид и у него деревянные ноги и руки и рак (рак не деревянный, просто рак). Был дядька, похожий на кузнеца из советских кинофильмов, т. е. здоровенный дядька с таким голосом, от которого вся жесть троллейбуса, казалось, начинала вибрировать. Похожим образом вибрирует полупустая открытая бутылка, если мимо проезжает грузовик. Дядька, одним своим боком прижав Петрова к стенке, читал пожилой кондукторше стихи, поскольку оказалось, что под ватником, пахнущим металлической стружкой, бензином и солярой, таится нежное сердце поэта.

— А годы летят, наши годы как птицы летят, — интонируя нежностью «годы» и «птицы», читал дядька. Кондуктор, улыбаясь кроткой улыбкой, слушала. Много раз к Петрову подсаживались люди не сказать что совсем уж пожилые, чтобы можно было заподозрить каждого из них по крайней мере в маразме, знакомились и принимались нести ахинею про золото партии, про бесплатные путевки в санаторий, которые давали когда-то каждый год, и про то, что всех, кто сейчас находится у власти, надо ставить к стенке. Как только кто-нибудь из безумцев упоминал эту пресловутую стенку, Петрову почему-то представлялись стоящие в ожидании расстрела Путин и Россель. Воображение рисовало их такими же, как они появлялись на телеэкране: Россель весело улыбался, Путин был серьезен, но с этакой иронией в глазах.

Однажды на виду у Петрова едва ли не врукопашную сошлись два пенсионера. Спорили они за одно и то же, даже политические платформы каждого из них не сильно разнились, но тем не менее они ссорились, Петров уже заподозрил дурное, поскольку пенсионеры сходились и в том, что Ельцина убрал Березовский, и что таджиков много, и что раньше была настоящая дружба народов, а теперь одни евреи, и что на Нобелевскую премию Евтушенко выдвигают лишь за то, что он осуждает холокост. Такой взгляд на происходящее несколько ломал представление Петрова о всякой логике, и он почувствовал, что сам сходит с ума, как двое этих стариков, пытаясь понять, почему они кричат друг на друга. Все это как будто бы могло нехорошо кончиться, но тут наступила конечная, старички вышли и медленно разошлись в разные стороны, спокойные и отстраненные от всего, как до спора, так и не выяснив, при ком был самый сахар: при Брежневе или при Брежневе. И в этот раз, гриппуя и сам чувствуя некоторую измененность сознания, Петров стоя колыхался на задней площадке троллейбуса, держась за верхний поручень.

Народу было немного, но сидячих мест не было, а водитель на каждой остановке одинаково шутил: — Осторожно, двери не закрываются. На остановке «Архитектурная академия» в салон зашел аккуратненький дедуля в чистом сером пальтишке, в отутюженных серых брючках, с чемоданчиком на застежке. У дедули была ленинская, или же дзержинская, или же лимоновская бородка. Очки дедули побелели с мороза, и он принялся вытирать их концом красно-черного клетчатого своего шарфика, когда место ему уступила девочка лет восьми. Старичок поблагодарил и сел.

— А вот сколько тебе лет? — потерпев какое-то время, поинтересовался старичок у девочки.

— Девять, — сказала девочка и нервно громыхнула ранцем за плечами.

— А ты знаешь, что в Индии и в Афганистане девочки с семи лет могут замуж выходить?

Петров решил, что бредит или же ослышался, — он посмотрел на старичка, тот продолжал шевелить губами и издавать звуки.

— Вот представляешь, ты бы уже два года замужем была, — старичок лукаво сощурился, — два года бы уже с мужем трахалась вовсю, а может быть, даже изменяла бы ему. Все вы, сучки, одинаковые, — закончил он, с той же доброй улыбкой и лукавым прищуром гладя ее по ранцу.

— Горького, — объявил водитель и открыл двери.

Старичок хотел продолжить, но тут бледный худенький паренек лет, может быть, семнадцати, сидевший со старичком по соседству, на одном с ним сиденье, как бы очнулся от разглядывания окрестностей сквозь процарапанный оконный иней, повернулся к старичку, снял с него очки и дал ему по физиономии, внезапно, но так как-то даже обыденно, не слишком даже сильно. К ногам Петрова, как шайба, выкатилась старикова вставная челюсть.

— Ах ты… — возмутился старичок, — да я за тебя пятнадцать лет в Анголе…

— Осторожно, двери не закрываются, — предупредил водитель.

«Национальный бестселлер» — ежегодная общероссийская литературная премия, одна из главных негосударственных литературных премий России. Основана в 2001 году фондом «Национальный бестселлер» (среди учредителей — писательница Татьяна Набатникова и литературный критик Виктор Топоров).

Премия вручается за работы в прозе (художественная и документальная проза, публицистика, эссеистика, мемуары), впервые опубликованные на русском языке в течение прошедшего календарного года, или рукописи вне зависимости от года их создания. Цель премии — «вскрыть невостребованный иными средствами рыночный потенциал прозаических произведений».

В разные годы победителями «Национального бестселлера» становились писатели Леонид Юзефович, Виктор Пелевин, Михаил Шишкин, Анна Козлова и другие.


Обо мне




рейтинг
КОММЕНТАРИИ

Комментариев пока нет.

  • Оставить комментарий
     
    Имя
     
     

    Подтвердите, что Вы не бот — выберите человечка с поднятой рукой: